Вовремя кашлянуть - это, знаете ли, иногда решает. Я, конечно, не предлагаю на это дело одних чахоточных. Зачем же. Где ткани - там всегда пыль ужасная. Но - маленький ро..
В сборник произведений выдающегося аргентинца Хорхе Луиса Борхеса включены избранные рассказы, стихотворения и эссе из различных книг, вышедших в свет на протяжении долгой жизни писателя.
Мне рассказали об этом в Техасе, но эта история произошла в каком то другом штате. Главного героя, высокого, как все американцы, с неясным цветом волос, звали кажется Фредом. Фред Мурдок. В нем не было ничего оригинального, это то и отличало его от пижонствующей молодежи. Он уважал книги и верил тем, кто их писал. В его возрасте мало кто знает, чему себя посвятить, так и Фред полагался на волю случая и готов был заняться персидской мистикой, венгерскими диалектами, вступить на дорогу войны или стать математиком. В университете ему подсказали заняться обычаями индейцев, а пожилой профессор предложил Фреду ехать в прерию и там изучать редкие, сохранившиеся еще племена.
Надо было пожить в шалаше и, наблюдая чужие обряды, разгадать их глубокий смысл, секреты индейских магов. По возвращении Фред написал бы об этом работу. Мурдок был, впрочем, не рад. Один из его предков погиб на границе, и эта старая боль семьи почему то его смущала. Не говоря уже о тех трудностях, что ждали его на пути, ведь эти дикие красные люди должны были принять его в клан, верить ему как себе. Однако Мурдок поехал.
Больше двух лет он прожил в пустыне, укрываясь то шкурой, то небом. Он вставал раньше солнца, ложился глубокой ночью. Он видел сны на наречии, которого не могли знать его мать и отец.
Он привык к грубой пище и странной одежде, он забыл и друзей, и город, в котором знал каждый камень.
По истечении некоего срока, жрец племени стал давать Фреду задания, упражнения для тела и духа. Жрец приказал ему вспомнить какой нибудь странный сон. Прошло время и в лунную ночь ученик увидел во сне бизонов.
Наутро он рассказал Учителю об увиденном. С тех пор маг начал открывать ему тайну. Ранним утром, спустя два года, Фред оставил индейцев. Вернувшись в город, он вдруг почувствовал ностальгию по прерии, по той самой степи, где когда то грустил о городе. Профессору он сказал, что решил не опубликовывать добытую им информацию.
– Ты связан клятвой?
– Нет, просто я не способен вам рассказать то, что я теперь знаю.
– Тебе мало английского языка? – усмехнулся профессор.
– Ничего подобного, сэр. Теперь, овладев секретом, я бы мог изложить его тысячью разными способами. Дело в том, что наша наука, которой я должен подарить это знание, кажется мне теперь совершенной глупостью.
И после паузы:
– Кроме того, Тайна – ничто, по сравнению с той дорогой, которую я прошел.
Профессор стал прощаться:
– Я сообщу об этом Совету. Вы хотите вернуться к ним?
– Нет. Это не нужно. То, чему я обучен, пригодится везде.
Фред женился, потом развелся, и работает теперь в Йеле библиотекарем.
... С тех пор как перед самой войной умер старик Акби, "Акби электрикал" фактически управлял Нед. Он помог фирме продержаться в войну и перестроил ее после войны. Они никак не ожидали, говорили владельцы, что их директор-распорядитель покинет фирму в шестьдесят два года. Они заклинали Не да остаться: им без него не обойтись, по самым скромным подсчетам, еще пять лет - пока не будут пущены на полный ход новые отделения фирмы за границей. Они даже обратились за поддержкой к Нелл, заклинали ее повлиять на Неда. Денежные соображения их не смущают, они готовы платить Неду любую сумму сверх директорского жалованья. Нелл рассмеялась им в лицо. Она недолюбливала братьев Акби. Считала, что они эксплуатируют Неда. Нелл уже начала подыскивать дом за городом. Им нужен, говорила Нелл, простенький домик, с электричеством и канализацией, в хорошем саду, желательно на южном склоне. Они оба, и Нед и Нелл, любили возиться в земле: это означало, что Нелл будет всю неделю трудиться без устали, а по воскресеньям Нед будет критиковать ее работу, говорить, что хорошо бы участок был побольше, а почва побогаче. И что вообще он сделал бы все не в пример лучше. Нелл хотела, чтобы дом стоял в хорошем саду, - ради Неда, конечно. Что касается дома, тут у нее особых запросов не было. Нед, правда, терпеть не может домов ни эпохи Тюдоров, ни королевы Анны, а она не выносит модерна. Им нужен простенький домик, старинный, но, разумеется, подлинный, не какая-нибудь подделка, и притом не такой, какие красуются в витринах агентств по продаже недвижимости, туристских проспектах и архитектурных журналах. По словам Неда, дом должен выглядеть так, будто он тут в саду, среди цветов, и вырос, будто и кирпичи, из которых он сложен, и черепица из этой же земли, ну и, конечно же, он должен нести на себе отпечаток времени. Но хорошо бы он был столетней давности, не больше. И разумеется, в отличной сохранности. Иначе недолго и разориться. И при доме, разумеется, должна быть теплица, пусть одна, но добротная...
