- Томас такой наблюдательный! - сказала она с гордостью. - Я забыла, но у того молодого мужчины действительно светлые волосы. Значит, это не он. Потом стар..
В нашем же мире праздность обернулась бездельем, а это совсем разные вещи: бездельник подавлен, он томится от скуки, изматывает себя постоянными поисками движения, которого ему так не хватает...
Он может заставить людей поверить, что черное - это белое. И он по складу характера не расположен даже пытаться выбираться из затруднительных ситуаций...
Быть чем-то одним неизбежно означает не быть всем другим, и смутное ощущение этой истины навело людей на мысль о том, что не быть - это больше, чем быть чем-то, что в известном смысле это означает быть всем.
—
Сомнительно, чтобы наш мир был воплощением некоего смысла; тем более сомнительно, заметит скептик, чтобы в него был заложен двойной или тройной смысл. Я полагаю, что так оно и есть.
—
Мы уже не верим в прогресс - разве это не прогресс?
—
Великий писатель создает своих предшественников. Он их создает и в какой-то мере оправдывает их существование. Чем был бы Марло без Шекспира?
—
Оригинал неверен по отношению к переводу.
—
Демократия - это злоупотребление статистикой.
—
Литература - это управляемое сновидение.
—
Жизнь есть сон, снящийся Богу.
—
Вечность есть образ, созданный из времени.
—
Фолклендская война была дракой двух лысых из-за расчески.
Тем временем:
... - Если тебя стошнит, - сказал Бен, - пригнись пониже к полу, чтобы не запачкать всю кабину. - Хорошо. - У мальчика был очень несчастный вид. - Боишься? Маленький "Остер" безжалостно швыряло в накаленном воздухе из стороны в сторону, но перепуганный мальчишка все же не терялся и, с ожесточением посасывая леденец, разглядывал приборы, компас, прыгающий авиагоризонт. - Немножко, - ответил мальчик тихим и застенчивым голоском, непохожим на грубоватые голоса американских ребят. - А от этих толчков самолет не сломается? Бен не умел утешать сына, он сказал правду: - Если за машиной не следить и не проверять ее все время, она непременно сломается. - А эта... - начал было мальчик, но его сильно тошнило, и он не мог продолжать. - Эта в порядке, - с раздражением сказал отец. - Вполне годный самолет. Мальчик опустил голову и тихонько заплакал. Бен пожалел, что взял с собой сына. У них в семье великодушные порывы всегда кончались неудачей: оба они были такие - сухая, плаксивая, провинциальная мать и резкий, вспыльчивый отец. Во время одного из редких приступов великодушия Бен как-то попробовал поучить мальчика управлять самолетом, и хотя сын оказался очень понятливым и довольно быстро усвоил основные правила, каждый окрик отца доводил его до слез... - Не плачь! - приказал ему теперь Бен. - Нечего тебе плакать! Подыми голову, слышишь, Дэви! Подыми сейчас же! Но Дэви сидел опустив голову, а Бен все больше и больше жалел, что взял его с собой, и уныло поглядывал на расстилавшееся под крылом самолета бесплодное пустынное побережье Красного моря - непрерывную полосу в тысячу миль, отделявшую нежно размытые краски суши от блеклой зелени воды. Все было недвижимо и мертво. Солнце выжигало здесь всякую жизнь, а весной на тысячах квадратных миль ветры вздымали на воздух массы песка и относили его на ту сторону Индийского океана, где он и оставался навеки на дне морском...
