19. По этой причине тебе было поручено придти ко мне в Начале; ибо если
тобою сделан один лишь шаг на этом Пути, ты должен неизбежно достичь его
конца...
Ни близость лица, безоблачного, как праздник, ни прикосновение тела, полудетского и колдовского, ни ход твоих дней, воплощенных в слова и безмолвье, -- ничто не сравнится со счастьем баюкать твой сон в моих неусыпных объятьях. Безгрешная вновь чудотворной безгрешностью спящих, светла и покойна, как радость, которую память лелеет, ты подаришь мне часть своей жизни, куда и сама не ступала. И выброшен в этот покой, огляжу заповедный твой берег и тебя как впервые увижу -- такой, какой видишься разве что Богу: развеявшей мнимое время, уже -- вне любви, вне меня.
ГЕНЕРАЛ КИРОГА
КАТИТ НА СМЕРТЬ В КАРЕТЕ Изъеденное жаждой нагое суходолье, оледенелый месяц, зазубренный на сколе, и ребрами каменьев бугрящееся поле.
Вихляется и стонет помпезная карета, чудовищные дроги вздымаются горою. Четыре вороные со смертной, белой метой везут четверку трусов и одного героя.
С форейторами рядом гарцует негр по кромке. Катить на смерть в карете -- ну что за гонор глупый! Придумал же Кирога, чтобы за ним в потемки шесть-семь безглавых торсов плелись эскортом трупа.
-- И этим кордовашкам владеть душой моею? -- мелькает у Кироги. -- Шуты и горлопаны! Я пригнан к этой жизни, я вбит в нее прочнее, чем коновязи пампы забиты в землю пампы.
За столько лет ни пулям не дался я, ни пикам. "Кирога!" -- эти звуки железо в дрожь бросали. И мне расстаться с жизнью на этом взгорье диком? Как может сгинуть ветер? Как могут сгинуть сабли?
Но у Барранка Яко не знали милосердья, когда ножи вгоняли февральским ясным полднем. Подкрался риоханец на всех одною смертью и роковым ударом о Росасе напомнил.
И рослый, мертвый, вечный, уже потусторонний, покинул мир Факундо, чтобы гореть в геенне, где рваные солдаты и призрачные кони сомкнулись верным строем при виде грозной тени.
МОНТЕВИДЕО
Вечер душе, как уставшему -- путь под уклон. Ночь осенила крылом твои плоские крыши. Ты -- наш прежний Буэнос-Айрес, который все дальше с годами. Твои камни пушатся нежностью, как травой. Близкий и праздничный, словно звезда в заливе, потайными дверцами улиц ты уводишь в былое. Светоч, несущий утро, над тусклой гладью залива, зори благословляют тебя перед тем, как зажечь мои окна. Город звучный как строка. Улицы уютные как дворик.
ДОМА СЛОВНО АНГЕЛЫ
На углу Чакабуко и Святого Хуана мне открылись дома, мне открылись дома всех расцветок удачи нежданной.
... Старик справа. Прежде всего я еще раз протестую против жесткого регламента выступлений. Мы добирались сюда из колхоза "Ашхети" три дня и три ночи, а теперь вы хотите провести обсуждение всего за полдня! Раненый солдат слева. Товарищ, у нас теперь не так много деревень, не так много рабочих рук и не так много времени. Молодая трактористка. На все удовольствия нужна норма. Табак по норме, вино по норме, дискуссия тоже по норме. Старик справа (со вздохом). Черт бы побрал фашистов! Ну что ж, буду говорить по существу. Объясню, почему мы хотим вернуть себе нашу долину. Причин тому много, но я начну с самых простых. Макинэ Абакидзе, разверни-ка сыр.
Крестьянка справа извлекает из большой корзины огромную голову сыра, завернутую в тряпку. Смех и аплодисменты.
Прошу, товарищи, угощайтесь. Старый крестьянин слева (недоверчиво). Это что, средство воздействия? Старик справа (под смех присутствующих). Ну какое же это средство воздействия, Сураб, разбойник. Уж тебя-то мы знаем. Ты такой, что и сыр возьмешь и долину захватишь.
Смех.
Ничего мне от тебя не нужно, только честный ответ. Нравится тебе этот, сыр? Старик слева. Хорошо, отвечу. Да, нравится. Старик справа. Так. (С горечью.) Пора бы мне знать, что ты ничего не смыслишь в сыре. Старик слева. Почему это я не смыслю? Я же говорю, что сыр мне нравится. Старик справа. Потому что он не может нравиться. Потому что он не такой, каким был раньше. А почему он не такой? Потому что нашим овцам новая трава нравится меньше, чем прежняя. Сыр не сыр, потому что трава не трава. Вот в чем дело. Прошу это записать в протокол. Старик слева. Да ведь отличный сыр у вас. Старик справа. Никакой он не отличный, а с натяжкой средний. Что бы там молодежь ни говорила, а новое пастбище никуда не годится. Я заявляю, что там нельзя жить...
