Как полагалось, приходил в восторг от Боттичелли в галерее Уффици и по крайней своей молодости пренебрежительно отворачивался от того, чего мой кумир и наставник не одобрял...
Сначала он иной раз просто терялся, сомневался, что развод может что-то решить. Но потом успокоился; второстепенные мелочи отступили перед основополагающими..
...
Кашка, полная кобыла средних лет, была по-матерински добра со всеми.
После рождения четвертого по счету жеребенка она уже не восстановила своей
фигуры. Боксер, здоровенный конь чуть не двухметрового роста, был вынослив
как две обычные лошади вместе взятые. Белая черточка под носом придавала ему
немножко глуповатый вид, да он и в самом деле был не слишком умен, но
пользовался всеобщим уважением за твердый характер и огромную
работоспособность.
За лошадьми появились белая козочка Мюриель и осел Бенджамин. Бенджамин
был старше всех на ферме и славился злонравным характером. Говорил он очень
мало, а если и открывал рот, то только ради того, чтобы ляпнуть какую-нибудь
непристойную гадость. Однажды, например, он сказал: "Бог дал мне этот хвост,
чтоб я гонял им мух. Лучше б он избавил меня и от того, и от другого". В
отличие от других обитателей фермы он никогда не смеялся. Если его
спрашивали почему, то он отвечал, что не видит вокруг ничего смешного. Не
признаваясь в этом вслух, он, однако, питал слабость к Боксеру: они часто
проводили воскресные дни вдвоем на небольшой лужайке за фруктовым садом, где
паслись бок о бок, никогда не разговаривая.
Лошади как раз устраивались поудобнее, когда на гумно гуськом ввалился
потерявший свою мамашу выводок утят, которые слабо попискивали и бросались
то туда, то сюда в поисках места, где бы их не затоптали. Кашка вытянула
ноги и огородила ими утят. Почувствовав себя в безопасности, утята сразу же
заснули.
В последнюю минуту, изящно семеня копытцами и похрустывая кусочком
сахара, вбежала красотка Молли, глупенькая белая кобылка, обычно возившая
двуколку мистера Джонса. Она заняла место поближе к помосту и принялась
потряхивать своей белой гривой, желая привлечь внимание к заплетенным в нее
красными ленточкам. И самая последняя явилась кошка. Она огляделась, по
обыкновению выискивая уголок потеплее, и, наконец, втиснулась между Боксером
и Кашкой, где удовлетворенно промурлыкала в течение всей Майоровой речи,
пропустив мимо ушей все до единого слова...
