Я писал сваю повесть не для одних только австралийцев, но также и для вас, дорогие советские читатели, для всех людей, которые верят в величие Человека...
Там, где метро не под землей, а гремит над головами, лязгая колесами по рельсам, уложенным на высоких железных столбах. Ржавых от времени. Соединенных не эл..
Никто не знал чувств и мыслей Элизабет. Если спрашивали ее мнение, то он было преимущественно негативным, серьезным или мрачным. Она совершенно не походила на женщину, способную возбудить большую ненависть...
... - Давайте писать, - говорит редактор, - даже не взглянув на своего ближнего, взявшего на себя роль каллиграфической машины. - Я уже лет десять не припомню такой зимы, - уверяет Дульский. - Заглавие "Скелет и дева", - диктует редактор. Перо Дульского начинает скрипеть. "Беспредельная степь (многоточие), ужасная (многоточие), пустынная степь (многоточие). Вместо зеленой травы белеет снег. Вместо щебета птиц - зловещее карканье ворон и завывание ветра. (Абзац.) На лице девы, подобном мраморному изваянию, застыло выражение ужаса: все ближе и ближе вслед за ее гордым скакуном мчится стая волков, зловеще высунувших кровавые языки и яростно щелкающих белыми, как фарфор, зубами..." Вдруг редактор умолкает, словно холод описываемой степи заморозил и каскад его слов. В приоткрывшихся дверях показывается острая бородка, крючковатый нос и коротко остриженная голова. - А-ааа... пан Йосек! Что скажете? - Нижайший поклон, пан редактор. Я пришел за теми семью рублями... ну, вы знаете... - Теперь у меня нет. Пан Дульский, пишите дальше! - Как это нет? Я должен сегодня же заплатить хозяину. - Не мешай! "Из глаз и ноздрей ретивого скакуна сыплются искры; он несется как вихрь, но вдруг волчица подскакивает к нему и вырывает у него хвост. Кровь хлещет потоками..." - Ну, что же будет, пан редактор? - Теперь ты ничего не получишь; не мешай! - Так я подожду. - Не жди, говорят тебе! - Но я же не могу... Сегодня я должен получить мои семь рублей. Мрачный редактор вдруг принимает величественный вид. - Йосек, - говорит он, - через час ты получишь полтинник, а теперь убирайся отсюда, не то... Йосек исчезает. - Погоди же, постой! Постой! Принеси-ка мне еще коробку папирос. - Дайте денег. - У меня нет мелких; купи на свои и оставь папиросы в типографии. - С какой это стати? Я и денег не получил, да еще должен покупать вам папиросы? - Можешь за это выпить рюмку водки. - Тоже за свой счет? - Разумеется...
