А Португалия пыталась верить в счастье, сохраняла его прибор за столом, его праздничные фонарики, его музыку. Лиссабон прикидывался счастливым в надежде, что и Господь Бог поверит в это счастье...
Аннотация
В увлекательных рассказах популярнейших латиноамериканских писателей фантастика чудесным образом сплелась с реальностью: магия индейских верований влияет на судьбы людей, а люди идут исхоженными путями по лабиринтам жизни.
Сусане Бомбаль
Тот, кто каждое утро читает газеты, делает это, чтобы тут же забыть прочитанное либо поддержать послеобеденную беседу, а потому нет ничего удивительного в том, что ныне никто не вспомнит или вспомнит, как сон, о некогда вызвавшем много толков и нашумевшем случае, происшедшем с Манеко Уриарте и Дунканом. Случилось все это, кстати сказать, в 1910 м, в год кометы и нашего Столетия , а в последующем еще много происходило всякого – и доброго и плохого. Действующие лица уже умерли, а свидетели торжественно поклялись хранить молчание. Я тоже поднял руку для клятвы и воспринял значимость этого ритуала со всей серьезностью и романтичностью своих девяти десяти лет. Не знаю, обратили ли внимание остальные на данное мною слово; не знаю, сдержали ли они свое. Как бы там ни было, вот эта история – с неизбежными искажениями, вносимыми временем, и хорошей или скверной литературной записью.
Мой кузен Лафинур повез меня как то вечером на пикник с асадо в усадьбу «Лавры». Я не помню ее точного месторасположения; представим себе одно из селений Севера, тихое и затененное, спускающееся к речке и совсем не похожее на длинные поселки с их равнинным пейзажем. Путешествие в поезде было долгим и мне изрядно наскучило, но, как известно, время в детстве тянется очень медленно. Уже опускались сумерки, когда мы въехали в ворота усадьбы. Там, мне почудилось, было все то исконное и простое, что существовало всегда: запах золотящегося мяса, деревья, собаки, сухие ветки и огонь, сближающий людей.
Гостей собралось не более дюжины, все – взрослые. Впрочем, старшему, как я потом выяснил, не исполнилось и тридцати. Все они, как мне скоро стало понятно, были сведущи в областях, для меня и поныне недосягаемых: скаковые лошади, модные портные, экипажи, дорогостоящие женщины. Никто не смущал мою робость, никто за мной не присматривал. Барашек, зажаренный с неспешной ловкостью одним из пеонов, не долго стыл в длинной столовой. Спорили о сроках выдержки вин. В доме нашлась и гитара. Кузен, помнится, спел «Старую хижину» и «Гаучо» Элиаса Регулеса и несколько куплетов на лунфардо , на песенном лунфардо тех лет, о ножовой дуэли в доме на улице Хунин. Подали кофе и местные сигары. О возвращении не было речи. Я почувствовал (по выражению Лугонеса) страх, что уже слишком поздно. На часы смотреть не хотелось. Чтобы скрыть свое одиночество мальчика среди взрослых, я без всякого удовольствия выпил одну или две рюмки вина. Уриарте громко вызвал Дункана сразиться в покер, один на один. Кто то заметил, что такая игра скучновата, и предложил сделать партию вчетвером. Дункан был согласен, но Уриарте с необъяснимым упорством не желал и слушать и настаивал на своем.
... Энн в своем репертуаре, сказал Питер, пожав плечами на французский манер. У нее оставалась какая-то семья и имения в устье Хелфорда. Иногда она жила там, иногда - с Джорджем. Я попросил адрес Смайли. "Не говори ему, что адрес тебе дал я", - предупредил Питер, пока я записывал. С Джорджем всегда так было: когда речь заходила о его местожительстве, каждый всегда почему-то чувствовал себя виноватым - и я до сих пор еще не знаю почему. Три недели спустя в Сэррат явился Тоби Эстергази, чтобы выдать нам свою знаменитую лекцию об искусстве скрытого наблюдения на территории враждебного государства. И конечно же, он остался на обед, который еще более удался благодаря присутствию трех наших самых лучших девиц. После схватки, длившейся в течение всего моего пребывания в Сэррате, Кадровик в конце концов решил, что девочки все же не так уж плохи. И я услышал собственный голос, называющий имя Смайли. Были времена, когда я не пустил бы Тоби дальше дровяного сарая, а иногда благодарил Создателя за то, что Тоби был на моей стороне. Мне приятно отметить, что с годами привыкаешь к людям. - О боже, Нед, послушай! - завопил Тоби на своем безнадежно венгерском-английском, приглаживая тщательно напомаженную гриву седых волос. - Ты хочешь сказать, что ничего не слышал? - О чем? - терпеливо спросил я. - Дорогой мой, Джордж возглавляет комитет по правам рыболовства. Разве тебе в этом захолустье ничего не сказали? Лучше, я думаю, мне сейчас же поговорить об этом с Шефом - с глазу на глаз. Когда буду в клубе, шепну ему пару слов. - Может, ты сначала скажешь, что такое комитет по правам рыболовства? - предложил я. - Знаешь что, Нед? Мне кажется, я начинаю волноваться. Может, они вообще вычеркнули тебя из допуска? - Может быть, откуда мне знать? - сказал я. В конце концов он мне все рассказал, в чем у меня не было никаких сомнений, а я должным образом изобразил сильное изумление, что еще больше возвеличило его в собственных глазах. А какая-то часть меня осталась в изумленном состоянии и по сей день...
