«Бессмертный»: книга рассчитана на всех интересующихся историей культуры, философии, религии...

На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Луис Борхес (Luis Borges) - Произведения - Бессмертный

    Аннотация Мифология, философия, религия – таковы главные темы включенных в книгу эссе, новелл и стихов выдающегося аргентинского писателя и мыслителя Хорхе Луиса Борхеса (1899 – 1986). Большинство было впервые опубликовано на русском языке в 1992 г. в данном сборнике, который переиздается по многочисленным просьбам читателей. Книга рассчитана на всех интересующихся историей культуры, философии, религии.

    Solomon saith: There is no new thing upon the earth. So that as Plato had an imagination, that all knowledge was but remembrance; so Solomon giveth his sentence, that all novelty is but oblivion. Francis Bacon. Essays L VIII

    В Лондоне, в июне месяце 1929 года, антиквар Жозеф Картафил из Смирны предложил княгине Люсенж шесть томов «Илиады» Попа (1715 – 1720) форматом в малую четверть. Княгиня приобрела книги и, забирая их, обменялась с антикваром несколькими словами. Это был, рассказывает она, изможденный, иссохший, точно земля, человек с серыми глазами и серой бородой и на редкость незапоминающимися чертами лица . Столь же легко, сколь и неправильно, он говорил на нескольких языках; с английского довольно скоро он перешел на французский, потом – на испанский, каким пользуются в Салониках , а с него – на португальский язык Макао . В октябре княгиня узнала от одного приезжего с «Зевса», что Картафил умер во время плавания, когда возвращался в Смирну, и его погребли на острове Иос. В последнем томе «Илиады» находилась эта рукопись. Оригинал написан на английском и изобилует латинизмами. Мы предлагаем дословный его перевод.

    I

    Насколько мне помнится, все началось в одном из садов Гекатомфилоса, в Стовратых Фивах, в дни, когда императором был Диоклетиан. К тому времени я успел бесславно повоевать в только что закончившихся египетских войнах и был трибуном в легионе, расквартированном в Беренике, у самого Красного моря; многие из тех, кто горел желанием дать разгуляться клинку, пали жертвой лихорадки и злого колдовства. Мавританцы были повержены; земли, ранее занятые мятежными городами, навечно стали владением Плутона ; и тщетно поверженная Александрия молила Цезаря о милосердии; меньше года понадобилось легионам, чтобы добиться победы, я же едва успел глянуть в лицо Марсу. Бог войны обошел меня, не дал удачи, и я, должно быть с горя, отправился через страшные, безбрежные пустыни на поиски потаенного Города Бессмертных. Все началось, как я уже сказал, в Фивах, в саду. Я не спал – всю ночь что то стучалось мне в сердце. Перед самой зарей я поднялся; рабы мои спали, луна стояла того же цвета, что и бескрайние пески вокруг. С востока приближался изнуренный, весь в крови всадник. Не доскакав до меня нескольких шагов, он рухнул с коня на землю. Слабым алчущим голосом спросил он на латыни, как зовется река, чьи воды омывают стены города.

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (10) : 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... The orderly felt he was connected with that figure moving so suddenly on horseback: he followed it like a shadow, mute and inevitable and damned by it. And the officer was always aware of the tramp of the company behind, the march of his orderly among the men.

    The Captain was a tall man of about forty, grey at the temples. He had a handsome, finely knit figure, and was one of the best horsemen in the West. His orderly, having to rub him down, admired the amazing riding-muscles of his loins.

    For the rest, the orderly scarcely noticed the officer any more than he noticed, himself. It was rarely he saw his master's face: he did not look at it. The Captain had reddish-brown, stilt hair, that he wore short upon his skull. His moustache was also cut short and bristly over a full, brutal mouth. His face was rather rugged, the cheeks thin. Perhaps the man was the more handsome for the deep lines in his face, the irritable tension of his brow, which gave him the look of a man who fights with life. His fair eyebrows stood bushy over light blue eyes that were always flashing with cold fire.

    He was a Prussian aristocrat, haughty and overbearing. But his mother had been a Polish Countess. Having made too many gambling debts when he was young, he had ruined his prospects in the Army, and remained an infantry captain. He had never married: his position did not allow of it, and no woman had ever moved him to it. His time he spent riding—occasionally he rode one of his own horses at the races—and at the officers club. Now and then he took himself a mistress. But after such an event, he returned to duty with his brow still more tense, his eyes still more hostile and irritable. With the men, however, he was merely impersonal, though a devil when roused; so that, on the whole, they feared him, but had no great aversion from him. They accepted him as the inevitable.

    To his orderly he was at first cold and just and indifferent: he did not fuss over trifles...

Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«The Prussian Officer»