Я никогда не видал этого своего предка, но считается, что я на него похож, чему будто бы служит доказательством довольно мрачный портрет, висящий у отца в конторе...
... Приятно было оградить этими стенами свою независимость от армии, но когда Пикок вспомнил о Скотте, комната вдруг показалась ему ловушкой. Однако если Пикок и почувствовал некоторую неловкость, он не отдал себе в этом отчета. Он был безукоризненно одет, он был молод. Этот гвардеец не знал, что такое сомнения. Мысль о Скотте угнетала его недолго. - Так вот как он собирается себя вести! - сказал Пикок. Потом добавил уже осторожнее: - Разыщите, сержант, по телефону капитана Скотта и скажите ему, чтобы он пришел. Скажите... - Не трудитесь, - послышалось из-за картонной перегородки. - Я здесь. - О! Ну входите, входите! - И добавил, когда капитан Скотт появился в дверях: - Ничуть бы не удивился, если бы вы сбежали назад в пустыню. - Да нет, я здесь. - Вы как всегда там, где вас меньше всего ожидают, Скотти. Видно, этим вы и берете. Но здесь ведь не пустыня. Полковник ждал, что Скотт ответит ему колкостью. Но Скотт промолчал. - Сержант, выясните, что с Шейлой. Мне надо знать, как там ее щенки. Давайте, Скотт, займемся нашим делом. Капитан Скотт кивнул, но не произнес ни слова. Пикок почувствовал, что ему лучше объяснить свое опоздание. - Видите, я так был занят сегодня с заместителем начальника разведки, что не успел даже взглянуть на свою собаку. Она ощенилась, и один только бог знает, что там натворил этот грек-ветеринар. В здешнем климате нельзя разводить английских сеттеров, если не можешь отдавать им все свое время и, так сказать, держать их за ручку, словно даму. И все же... Скотт молча слушал. Смазливое лицо Пикока выразило легкое раздражение, но он все же рассмеялся: - Вы слишком долго жили вдали от людей. Три месяца? Слишком долго, Скотта. Надо было вернуться, когда я посылал за вами в первый раз. Даже отряды дальнего действия и те возвращаются чуть не каждый месяц. У Скотта, который был крупнее, моложе, жестче, черты лица казались неразличимыми. Его насквозь пропекло солнечными лучами и все светотени словно выжгло...
