«Валери как символ»: и английский поэт лэселз эберкромби по заслугам славит уитмена за то, что он...

На нашем сайте работает система коррекции ошибок Orphus.
Пожалуйста, выделите текст, содержащий орфографическую ошибку и нажмите Ctrl+Enter. Письмо с текстом ошибки будет отправлено администратору сайта.

Луис Борхес (Luis Borges) - Произведения - Валери как символ

    Аннотация

    Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.

    Сближать Уитмена с Полем Валери – занятие на первый взгляд странное и (что гораздо хуже) бесперспективное. Валери – символ беспредельного мастерства и вместе с тем – беспредельной неудовлетворенности; Уитмен – почти неуместного, но титанического дара быть счастливым; Валери – замечательное воплощение лабиринтов духа, Уитмен – нечленораздельных восклицаний тела Валери – символ Европы и ее мягкого заката, Уитмен – зари, встающей над Америкой. Во всем мире литературы, пожалуй, не найти двух до такой степени непримиримых фигур, олицетворяющих поэзию; и все же общая точка у них есть: сами их стихи значат для нас куда меньше, чем отчеканенный в них образец поэта, этими стихами порожденного. И английский поэт Лэселз Эберкромби по заслугам славит Уитмена за то, что он «создал из сокровищ собственного бесценного опыта живой и неповторимый образ, ставший одним из немногих истинных достижений современной поэзии». Похвала несколько туманная и преувеличенная, но одно верно: не надо путать пробавляющегося словесностью поклонника Теннисона с полубожественным героем «eaves of Grass» . Различие принципиальное: Уитмен создавал свои рапсодии от имени воображаемого существа, лишь частью которого был сам, прочее составляли читатели. Отсюда – столь раздражающие критиков расхождения, отсюда – привычка помечать стихи названиями мест, где никогда не бывал, отсюда же – появление на свет, по одному свидетельству, в каком то из южных штатов, а по другому (и на самом деле) – в Лонг Айленде. Один из движителей уитменовского творчества – жажда запечатлеть возможности человека, Уолта Уитмена, быть беспредельно и безоблачно счастливым; образ человека, запечатленного в сочинениях Валери, столь же преувеличен и призрачен. В отличие от Уитмена, он не славит способностей человека к бескорыстию, самозабвению и счастью – он славит способности его разума. Валери создал Эдмона Тэста – героя, который стал бы одним из подлинных мифов нашего века, не сочти мы его в душе простым Doppelganger автора. Для нас Валери – это Эдмон Тэст. Иными словами, нечто среднее между шевалье Дюпеном Эдгара Аллана По и непостижимым Богом теологов. На самом деле это не совсем так. Стихов, врезающихся в память, у Йейтса, Рильке и Элиота больше, чем у Валери; Джойс и Стефан Георге сумели глубже преобразить свой инструмент (может быть, французский вообще не настолько пластичен, как английский и немецкий); но ни у одного из этих прославленных мастеров за стихами не стоит личность такого масштаба, как у Валери. То, что личность эта в известной мере создана литературой, не умаляет факта. Нести людям ясность в эпоху, опустившуюся до самого низкопробного романтизма, в жалкую эпоху торжества нацистов и диалектического материализма, авгуров секты Фрейда и торговцев из лавочки под названием surrealisme , – достойная уважения миссия, которую исполнял (и продолжает исполнять) Валери. Уйдя от нас, Поль Валери останется символом человека, бесконечно внимательного к любым мелочам и способного во всякой мелочи разглядеть звено беспредельной цепи размышлений; человека, преодолевшего ограниченные рамки отдельной личности, так что мы можем сказать о нем словами Уильяма Хэзлитта о Шекспире: «Не is nothing in himself» ; человека, чьи произведения не исчерпали (и даже не запечатлели) всех его безмерных возможностей, человека, который во времена пресмыкательства перед мутными идолами крови, почвы и страсти всегда предпочитал ясные радости мысли и тайные перипетии порядка.

    Буэнос Айрес, 1945

Источник: Библиотека Максима Мошкова

Страницы: (1) : 1

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
- Как мог такой человек, как этот Г., считать, что у него все хорошо? -
спросила женщина и, погруженная в размышления, продолжала, как бы обращаясь
только к самой себе: - Он совращает детей, толкает молодых женщин на путь
позора, а потом стоит, улыбается и, как зачарованный, смотрит на ту капельку
эротики, которая слабой зарницей вспыхивает в нем. Ты думаешь, он считает,
что поступает неправильно?
- Считает ли он?.. Возможно - да, а возможно и - нет, - ответил
мужчина, - а может быть, когда имеешь дело с такими чувствами, подобный
вопрос неуместен.
- Но мне кажется, - сказала женщина, и теперь из ее слов становилось
ясно, что она имеет в виду вовсе не этого случайного человека, а нечто
совершенно определенное, смутно всплывающее из разговора о нем, - мне
кажется, он считает, что поступает правильно.
Теперь мысли некоторое время беззвучно перетекали от одного к другому,
затем, отлетев уже далеко, вновь появлялись, уже облеченные в слова; но, как
ни странно, было такое ощущение, будто они до сих пор еще молча держали друг
друга за руку и все основное было уже сказано.
- Он поступает плохо, он приносит зло и страдания своим жертвам, он
должен знать, что он их деморализует, извращает их чувственность и приводит
ее в состояние такого беспокойства, что она вечно обречена будет стремиться
все к новой и новой цели; ...

Роберт Музиль (Robert Musil)
«Соединения»