|
|
Тем временем:
...
Один ученый - правда, не медик - сказал мне: "Ничего удивительного, они
просто намного жизнеспособнее". Будь проклята эта их жизнеспособность! Мне
куда милее нежная жизнестойкость любимой женщины. И куда ценнее не менее
хрупкая жизнестойкость господа бога, про которого все еще неизвестно,
уцелел ли он сам. Но вместо них - повсюду эти существа, похваляющиеся
своей живучестью и процветающие как никогда, ведь теперь никто не стоит у
них поперек дороги.
Вот уже несколько месяцев не покидало меня смутное ощущение, что все
обстоит именно так. Но я отгонял от себя эти мысли. Уговаривал себя: да
ведь это же невозможно! Ты ошибаешься, ты считаешь так лишь потому, что
тебе самому отнюдь не все удается, как хочется. А это удручает. Вот ведь
другие-то только пожимают плечами. Значит, дела не так уж плохи, а то бы
все стали бить тревогу. Потому что мы ведь должны сплотиться и опереться
друг на друга, если хотим, чтобы жизнь вообще возродилась.
Но с тех пор, как я опять повстречал Клонца, я понял все. Можно
пережить человеческие заблуждения или, если угодно, грехи, пережить
убийства, войну, голод, мороз и смерть, все это понятно, и все равно до
последней минуты останется возможность все поправить. Как бы это ни было
ужасно, но все это ничто по сравнению с тем фактом, что Клонц еще жив.
Я приберегал упоминание о нем к концу. Все мне казалось, что удастся
этого избежать. Да, видно, зря, придется рассказать все, как было. Когда я
вновь встретил его, я воскликнул: "Игра не стоит свеч!"
Я перерыл ящики письменного стола. Но у нас из предосторожности
отобрали оружие. Зачем я не погиб вместе со всеми, когда наш час пробил?
Что ж, пистолет - не единственный способ наверстать упущенное.
Вот какие дела.
Подобные вещи не следует говорить вслух. Я знаю, как смешон тот, кто их
говорит, но ничего не делает. И то, что, вероятно, половина уцелевших
думает так, а я лишь высказываю эти мысли вслух, по сути, ничего не
меняет...
Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Клонц»
|
|
