Кости обтянуты кожей, и вся она подобна этой бесплодной земле, которая была такой с незапамятных времен. -- Сегодня ты выглядишь как никогда, -- сказал он ей...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez) «Море, где исчезали времена»
Когда я выходил из комнаты, он обронил мне вслед: - Об этом помалкивайте. Я имею в виду жену. Его сотрудники там, возможно, ничего и не знают...
Дафна Дю Морье (Daphne du Maurier) «Прорыв»
сюда приехал, да и главным образом не ради них, но повинуясь побужденью, не имевшему с ними ничего общего, - и, чтобы это установить, не требовался какой-то глубин..
... Тот, кто затвердил эти истины, мог не утруждать себя более: по
сути дела, ученье было под запретом. Священники проповедовали, что знание
пагубно для простых людей, ибо при многой мудрости возникает недовольство
участью, уготованной богом, а бог не терпит, когда люди ропщут на его,
божье, предопределение. Эту истину священникам открыл сам епископ.
Именно недовольство едва не погубило Гретель Маркс, вдову молочника;
она возила молоко в город на базар и сама правила тележкой, запряженной
двумя лошадьми. В Эзельдорфе поселилась женщина-гуситка по имени Адлер; она
тайком обошла всю деревню и заманила несколько глупых неискушенных людей к
себе в дом - послушать как-нибудь вечерком "Подлинное послание господа", как
она выразилась. Адлер была коварная женщина: выискала тех немногих, кто умел
читать, и улестила их, нахваливая их ум, уверяя, что только таким, как они,
впору понять ее учение. Так она мало-помалу собрала у себя десять человек и
еженощно отравляла их своей ересью. Дала каждому домой переписанные
гуситские проповеди и убедила, что читать их вовсе не грешно.
Как-то раз отец Адольф{2} шел мимо дома вдовы и увидел, что она, сидя в
тени каштана, росшего перед окнами, читает греховную писанину. Отец Адольф
служил господу шумно, усердно и рьяно, всегда старался выставить себя в
лучшем свете, надеясь дослужиться до епископа; он вел слежку за всем
приходом, глаз не спускал не только со своей паствы, но и с чужой; он был
беспутный, злобный, нечестивый, а в остальном хороший человек - так все
вокруг считали. Имелся у него особый дар - он был мастер поговорить; язык у
него был острый, язвительный и, пожалуй, немного грубый - впрочем, так
считали только недруги: его шутки были, право же, не грубей, чем у других.
Отец Адольф состоял ..
Марк Твен (Mark Twain) «No 44, таинственный незнакомец»
