Все переводы
Борхес мой герой
Марк из Провиденс, Род-Айленд пишет:
Мой герой - Хорхе Луис Борхес. Борхес является аргентинского писателя фикций, которые построены из его повседневной жизни. Он посвятил более сорока лет скрупулезно его искусства. Его работа является наиболее потрясающих сбора подделки и x20, которые я когда-либо видел. Он заставляет вас верить тому, что является абсурдным и вопрос о том, что наиболее священными. Я люблю его за новые сферы и идеями, которые он открыл для меня. Его поэзия полна энтузиазма, и его душа является прекрасным местом для затерялся. Если бы я мог подражать любой писатель, Борхес в одном. И тем не менее, он дезавуировала это "Боргес" регулярно. Он был в подлинном смысле пределов и самоуважения. Я поклоняются этому человеку, что стало гораздо больше, и это гораздо меньше, чем самого себя.
"Быть с вами и не с вами - это единственный путь я для измерения времени". -- из под угрозой.
Тем временем:
... Некоторые из них перед
смертью успели со стыдом признаться себе, что в действительности человек их
надул и обвел вокруг пальца и что слова и выкрики, правда, могут быть
предметом продажи, но не купли, хотя это и кажется абсурдом.
И все стали потихоньку гнить в земле--тиранчик, человек, генералы и
секретари, но крики продолжают раздаваться на улицах.
ВХОД С ВЕЛОСИПЕДОМ ВОСПРЕЩЕН
На всем белом свете в банках и магазинах никому нет никакого дела--
войдете ли вы туда с кочаном капусты под мышкой, с крючконосым туканом или
насвистывая песенки, которым вас детстве учила мать, или ведя за лапу
шимпанзе в полосатых штанах. Но если человек входит туда с велосипедом,
поднимается настоящий переполох, и служители вышвыривают машину на улицу, а
ее владельцу всыпают по первое число.
Велосипед, этот скромный трудяга, чувствует себя униженным и
оскорбленным постоянными напоминаниями, высокомерно красующимися на
стеклянных дверях. Известно, что велосипеды изо всех сил стараются с
достоинством нести бремя своего жалкого социального положения. Но абсолютно
во всех странах "вход с велосипедом воспрещен". А иногда добавляется -- "и с
собаками", что еще сильнее заставляет велосипеды и собак ощущать "комплекс
неполноценности". И кошки, и заяц, и черепаха в принципе могут войти в
роскошный универмаг Бунхе-Борн или в адвокатские конторы на улице
Сан-Мартин, вызвав всего лишь удивление или великий восторг жадных до
сенсаций телефонисток, или, в крайнем случае, распоряжение швейцара об
удалении вышеупомянутых животных. Да, последнее может иметь место, но это
неунизительно, во-первых, потому, что допускается как мера возможная, но не
единственная, и, во-вторых, потому, что является реакцией на нечто
непредвиденное, а не следствием заведомых антипатий, которые устрашающе
выражены в бронзе или эмали, или следствием непререкаемых скрижалей закона,
который вдребезги разбивает простодушные порывы велосипедов, этих наивных
существ...
Хулио Кортасар (Julio Cortazar)
«Из цикла Материал для ваяния»
