Все переводы
Политические взгляды Борхеса
Аргентинского писателя, чьи сложные стихи и рассказы vanguardistas закрепленное на него, как один из видных деятелей литератур Латинской Америки и универсальным. Проводили родился 24 августа 1899 года в Буэнос-Айресе, и сын профессора, изучал в Женеве, а жил во время краткого сезона в Испании в связи с ultraistas писателей. В 1921 году он вернулся в Аргентину, где он участвовал в создании нескольких литературных и философских изданий, как "Призма" (1921), Пров (1922-1926) и Мартин железа, в котором он публикует спорадически; Lirica центру поэзии писал в исторические темы своей стране, что была составлена в объеме, как Fervor Буэнос-Айрес (1923), в противоположность Луне (1925) и "Блокнот Сан Мартин (1929). С этого времени они даты его отношения с Рикардо Guiraldes, Македонии Фернандес, Альфонсо Рейес и Оливейро Гирондо. За десятилетие 1930 года из-за наследственной болезни, он начал терять видение, пока время закрывать полностью. Несмотря на это, (1938-1947) работал в Национальной библиотеке, а затем он получил стать ее директора (1955-1973). Она знает Адольфа Биой Касарес, и публикует его Антология фантастических литература (1940). В 1955 г. он был профессором английской литературы в университете Буэнос-Айреса. За эти годы он выходил в поэзии пожалуйста, краткие рассказы, через которые оно произошло в историю. Хотя больше он известен в своей истории, начавшейся в письменном виде философских и литературных испытаний, некоторые из которых они воссоединились в Inquisiciones. Универсальной истории infamia (1935) - это история сбора основанных на реальных преступников. В 1955 году он был назван академических своей страны и в 1960 году его работы оценивалась всеми как один из самых оригинальных Латинской Америки. С тех пор премий и соображения, следующие одна за другой. В 1961 году он разделяет с Fomentor премии Самуэль Беккет, и в 1980 году Сервантес с Джеральдом Диего. Он умер в Женеве 14 июня 1986 года.
Политических позиций развитие позднее молодой izquierdismo с национализмом и либерализмом скептически, с которой он был в отношении к fascismo и Peronism. Было порицание остаться в Аргентине в период военной диктатуры в десятилетие 1970 года, хотя она никогда не поддержала в военной хунты. В демократической реставрации в 1983 году он стал более скептически. Во всех его производства, Борхес создал фантастический, Метафисикал и абсолютно субъективный мир. Его работа, требуя с читателем и понимание noneasy из-за личных simbologia с автором, имеет проснулся до литературных восхищение многих писателей и важнейших в мире. Описывая его литературного производства, собственные автор написал: - Я ни мыслитель, ни моралистом, но просто человеком письма, что его собственная путаница отражает его труды и уважение системы путаницы, что мы призвали философии, в литературе форму.
Фантастика (1944), считаются вехой в короткий рассказ и прекрасный пример borgiana работы. Истории являются одной удачи литературных испытаний с одного вопроса, по которому fantasea автора от субъективности по вопросам, авторов или произведений; Затем один представлены / отображается фантастики с формой истории, в которой слова являются наиболее важными путем фальсификации (фикция) чего Борхес рассматривает реальные факты. Каждый из рассказов фантастика, по мнению критика, как драгоценность, небольшой шедевр. Кроме того, случается, что книга представляет / показывает линейную структуру, что позволяет думать читателя, который набор историй приведет к концу с чувством, когда в действительности они ничего не в абсолютном. Другие важные книги он сам рода Алеф (1949) и hacedor (1960).
http://www.epdlp.com/escritor.php?id=1488
Тем временем:
... С таким видом Соломон мог принимать знаки
внимания царицы Савской. В этом взгляде чувствовалась снисходительность и
вместе с тем отчужденность.
Поистине это был кот-джентльмен. Один мой приятель, который верит в
переселение душ, считал, что в прежней жизни Томас-Генри был лордом
Честерфильдом. Он никогда не мяукал, требуя пищи, как это делают другие
коты. Обычно в то время, когда мы ели, он садился возле меня и ждал, пока
ему подадут. Он с удовольствием обгладывал баранью ножку, но на
пережаренную говядину не желал и смотреть. Кто-то из наших гостей
предложил ему однажды хрящик; не сказав ни слова, Томас-Генри спокойно
покинул комнату и не показывался до тех пор, пока наш друг не уехал.
Но у каждого есть свое слабое место, и слабостью Томаса-Генри была
жареная утка. Его эмоции, когда к столу подавали жареную утку, явились для
меня психологическим откровением. Они вдруг раскрыли мне другую -
низменную, животную сторону его натуры. При виде жареной утки Томас-Генри
становился самым обыкновенным котом, подчиненным всем диким инстинктам
своей породы. Чувство собственного достоинства спадало с него, как плащ.
Ради жареной утки он пускал в дело когти, он ползал на брюхе. Я уверен,
что за кусок жареной утки он продал бы душу дьяволу.
Поэтому мы избегали готовить это блюдо: было просто больно видеть, как
низко может пасть кот. Кроме того, его манеры, когда на столе появлялась
жареная утка, служили для детей дурным примером.
Томас-Генри сиял добродетелями среди всех котов в округе. По нему можно
было проверять часы. После обеда он неизменно совершал перед домом
получасовой моцион, ровно в десять он возвращался с черного хода, а в
одиннадцать уже спал в моем кресле. Он не вступал в дружбу ни с одним из
соседских котов. Драки не доставляли ему никакого удовольствия, и я
сомневаюсь, был ли он когда-нибудь, даже в юности, влюблен: слишком
холодная и замкнутая была у него натура; к женскому обществу он относился
с полнейшим безразличием...
Джером Клапка (Jerome Klapka)
«Падение Томаса-Генри»
